Номер § 41, вопрос 11 — История 10 класс

3. Согласны ли вы, что в период перестройки история превратилась в один из важных факторов политической жизни страны? Аргументируйте мнение, что переосмысление истории превратилось в «механизм разрушения исторической памяти народа».

1. В период перестройки история действительно превратилась в один из важнейших факторов политической жизни — с этим я согласен(на). Аргументы: гласность началась именно с пересмотра истории — статьи о репрессиях, коллективизации, «белых пятнах», публикации «Детей Арбата», «Архипелага ГУЛАГ», «Покаяние», фильм «Так жить нельзя», признание пакта 1939 г. и Катыни; отношение к Сталину, Ленину, Октябрю стало главным водоразделом между реформаторами и консерваторами (письмо Нины Андреевой 1988 г. и ответ «Правды»); реабилитация жертв и «Мемориал» стали политическим движением; оценки истории использовались для делегитимации КПСС («70 лет тупика») и, напротив, для её защиты; исторические аргументы (пакт 1939 г., «оккупация») питали требования независимости Прибалтики, Карабаха, Грузии; отменялись экзамены по истории (1988), переписывались учебники; дискуссии историков собирали стадионы; история стала оружием во власти и на выборах.
2. Аргументы в пользу мнения о «механизме разрушения исторической памяти»: переосмысление часто превращалось в огульное очернение всего советского периода — от Октября до Победы, — когда достижения народа (индустриализация, война, космос) обесценивались, а жертвы объявлялись напрасными, что рождало у старших поколений ощущение «напрасно прожитой жизни» и травму; публицистика подменяла науку сенсациями, домыслами и преувеличениями (мифические цифры жертв, «правда» без документов), лишая общество достоверных ориентиров; резкая смена оценок — вчера герой, сегодня палач — порождала недоверие ко всякой истории и цинизм («история — это политика, обращённая в прошлое»); разрушая советский миф, не создавали общей новой памяти — она распадалась на национальные и групповые версии, каждая республика писала свою «историю обид», что подпитывало сепаратизм и вражду; развенчание Победы и её символов било по единственному, что объединяло народы; сносили памятники, переименовывали города, что сопровождалось утратой преемственности. Вместе с тем нельзя забывать, что возвращение правды о репрессиях было нравственно необходимо и само по себе восстанавливало память, вычищенную сталинской фальсификацией; разрушительным был не пересмотр, а его форма — политизированная, безответственная и без опоры на источники. Вывод: история стала полем битвы, и её переосмысление одновременно возвращало и разрушало память.